«Адаптация к смерти» – Евгений Варшавер

Беседа с социологом Евгением Варшавером о страхе смерти и примирению с ней.

Евгений Варшавер — кандидат социологических наук, старший научный сотрудник РАНХиГС, руководитель Группы исследований миграции и этничности.

Думали ли вы когда-нибудь, что умрете?

С некоторой регулярностью, это особенность человека. Человек понимает, что умрёт. Более того, он знает это. У животных тоже есть ужас от того, что они видят похожих на них, которые умерли, но это не длится долго. Это не помещается в их жизненную рамку. И потом не воздействует на их жизнь. А человек отличается от животного тем, что он может абстрактно мыслить. И смерть один из ключевых факторов и объектов рефлексии. Она, собственно, развивает человеческую способность мыслить абстрактно, и я не исключение. 

Когда вы первый раз задумались о смерти?

Это сложно отследить. Я могу предположить, что это как-то было связано со смертью близких. 1986 год — это год моего рождения, а в 1999 году у меня умерли бабушка и дедушка, и наверно тогда пришли мысли на эту тему. Я чётко помню, что мне от их смерти было грустно и плохо. Я пытался это как-то осмыслить. Есть у Наутилуса песня «Умершие во сне», которая как-то помогала мне как-то с этим примириться. Наверняка какие-то соображения были и до этого, но я их не помню.

У вас есть страх смерти?

В какой-то момент у меня был период, в который я начал бояться смерти. Это было в промежуток от 25 до 30 лет и связано с возрастными изменениями, с тем, что тело начинает дряхлеть. Или во всяком случае перестает быть таким, каким было в юности. Ты понимаешь, что начинается какое-то увядание, и по аналогии задумываешься: а что будет в момент смерти? Я понял, что основная моя эмоция, что мне вообще-то... обидно: ты себя такой делаешь-делаешь-делаешь, и тут бам — и всё. И самого момента этого я боялся. Как так? Ты встаешь перед фактом, что ты вот сейчас умрёшь. А как это? Это пугающее ощущение. А потом как-то перестал бояться. Я эту мысль обдумал и справился. Нет, не справился — примирился. 

Что помогло вам примириться?

Я не думаю, что это что-то конкретное. Мозг человека адаптируется примерно ко всему, и к этому страху он у меня тоже адаптировался.

Параллельно у меня лучший друг умер от цирроза печени в больнице. Самое неприятное в этой ситуации было то, что он умер там один.

Он был в реанимации, и ему не было понятно, умирает он или нет. В реанимацию родственников и друзей не пустили. Скорее всего, в последние часы жизни он периодически очухивался и не видел вокруг никого: только непонятную палату, в которую его привезли, и непонятные приборы. И теперь, кроме того, что мне его не хватает, я понимаю, что ну вот так умереть — супер неприятно. 

Как остаются в вашей памяти умершие близкие люди? Может быть, вы ведёте диалоги с лучшим другом? 

«Голоса их всё тише и тише». И я понимаю, что его голос... Как будто ты на аудио устройстве ручку громкости крутишь. Но как будто эту ручку за меня покрутили. Голос становится все глуше. Насчет диалога – ну, у меня периодически бывает рефрен: «Эх, Гудок, что ж, ты умер-то?». Его фамилия Гудков была. Но диалогов я особо не веду, нет. Я думаю, что мы с ним примерно всё уже друг другу сказали. В любом случае мы расстанемся с теми, кто для нас важен. Мы в любом случае переживаем одиночество, и мы в нем естественны. А остальное — это девиации немножко. Я Гудку очень сопереживаю, что он столкнулся с таким вот обстоятельством смерти. При том, что сам я скорее... ну как бы... к одиночеству привычен. Это непросто... В смысле, ты не знаешь, что произойдет, когда реально с этим столкнешься. Но я скорее думаю, что вполне с удовольствием умер бы в одиночку, то есть, чтобы никого не было. Скорее я бы хотел со всеми попрощаться по-человечески и уйти. Знаете, как старики уходили умирать в горы. Вот это, мне кажется, правильный способ умереть.

У меня вообще есть ощущение, что люди со смертью не очень хорошо научился взаимодействовать. Социальные институты, которые обслуживают умирание, самые древние, их никто не решается менять. Пытаться их изменить – это как влезать в электрощит. В связи с этим мне нравятся все идеи про эвтаназию. Эвтаназию не в критических ситуациях, а когда захочется. Но не в смысле самоубийства в 20 лет, а в смысле ты пожил-пожил, а дальше просто понимаешь: «Ну, окей, дальше я красиво или как уж там получится обставлю свой уход. Устрою себе типа юбилей и пойду умирать в горы». Мне кажется, это гораздо лучше, чем все то, что есть сейчас.

Плюс мне нравятся всякие истории про захоронения. Больше всего -- идея дендрокладбищ, когда человек хоронится в таком мешке, из которого растет дерево. Всё это в роще, на каждом дереве табличка: «Это дерево растет из такого-то». И это замечательное место, даже лучше, чем обычные кладбища. Хотя кладбища я очень люблю... В отличие от какого-нибудь муравейника Москвы или Манхэттена, кладбище — это место, где со всеми уже всё более-менее понятно, а от этого спокойно. Спокойствие, мне кажется, очень важно.

Что будет после смерти?

Я довольно четко знаю, что будет после — ничего. На личностном уровне ничего, потому что личность в момент умирания разрушается. Потому что личность, как сказали бы буддисты, есть иллюзия. А по факту личность — это более или менее стабильная совокупность взаимодействий между разного рода компонентами тела. То есть, грубо говоря, у тебя есть какая-то материя, какие-то медиаторы, и все это во взаимодействии дает некоторое ощущение, что ты есть. Позволяет тебе двигаться. А когда физический компонент заканчивается, заканчивается и вот эта иллюзии «я-личности». И всё. Ничего.

И вы приняли для себя мысль, что после смерти ничего нет?

Мне кажется, что да. Я просто очень хорошо понимаю, откуда берутся все иллюзии про некоторое продолжение жизни.

Откуда?

Из страха перед смертью и тревожности, связанной с непониманием того, что будет. А частью из необходимости и практик манипулирования человеческим сознанием. Это грубо, по-левацки говоря. Самое логичное — повесить морковку за пределы жизни. Потому что эта морковка не верифицируется. Потому что ты никак не можешь проверить, получишь ты её или нет. Потому что, если руководитель скажет, что после работы все получат по морковке, ты можешь это проверить. А если правитель скажет, что морковку ты получишь после смерти... Ну кто же там проверит? Поскольку я понимаю, как это все устроено, я не вижу ни единого основания думать, что может произойти что-то иное, чем то, что, мне кажется, произойдет.

Как вы смирились со смертью?

Нет инструментов, ты с этой мыслью какие-то время живешь, а потом ты ее проживаешь. Так и со всем остальным. Например, с гневом или каким-то разочарованием. 

Вы приходите к какому-то выводу после таких сильных эмоций?

Да, я прихожу к выводам. Например, про свои негативные реакции я могу сказать, что смотрю на них со всех сторон. Понимаю, когда они возникают. Я размышляю над ситуацией, в которой они появились, понимаю, что да, это опыт, и двигаюсь дальше. Если я параллельно этому порушил какие-то важные для меня отношения -- их можно попытаться подлатать. А в смысле эмоций -- их перебьет чем-то новым. Новыми впечатлениями, которые вытесняют старые. Но этот опыт тем не менее остается в тебе. Ты с ним остаешься и примиряешься. Никакого другого способа, никакой конкретной технологии прожить это нет.

Вот, ну просто нет инструментов. Просто повертел, пожил с этим какое-то количество лет и потом понял, что ладно. 

И со смертью так?

Как время придет — узнаю. Очевидно, это будет совершенно иначе, чем я себе представляю, но что-то из этого жанра. И сам факт меня больше не пугает. Единственно только, будет обидно в аварии разбиться или что-то такое. Потому что, ну, представляешь, блин, сколько времени я там пытался этот мир понять! И продвинулся в этом... ну просто реально обидно! Скорее, если бы я ****** [бездельничал] всю дорогу, мне было бы менее обидно. Но вот так?!

Что нужно успеть сделать до смерти?

У меня есть совокупность целей, куда развиваться, и какое-то количество картиночек, чего хочется добиться. Я бы хотел быть более спокойным внутри и принимающим. Русским языком говоря, попущенным. А в профессиональной какой-то жизни я бы хотел с удовольствием производить исследования, лекции и так далее. И светиться немножко. 

Что значит «светиться немножко»?

Представь себе профессора седого, который на своей кафедре. И он погружён в науку, к нему приходят студенты, между ними явно огромная дистанция. Но за счёт какого-то хорошего отношения и того, что он сам понимает это всё очень хорошо, он может объяснить, зажечь... И он сам является такой вот лампой, костром, вокруг которого людям тепло. Людям, которые гораздо более тревожные и не понимающие, как разные вещи делать. Вот так.

Вам хочется приносить людям счастье и спокойствие?

Это хитрая система взаимна: и тебе хорошо, и людям вокруг хорошо. Нет такого, что ты приносишь пользу: ты сам кайфуешь от того, что ты попущенный. А от того, что ты попущенный и знающий, вокруг людям тоже хорошо. И от того, что людям хорошо, тебе тоже хорошо. Вот такой вот симбиоз.

Вы бы хотели, чтобы вас помнили после смерти?

У меня довольно много честолюбия. А с другой стороны... я всё больше и больше понимаю, что помимо здесь и сейчас нет ничего. Мне всерьез не важно, чтобы меня помнили. Более того, если я сейчас пойму, что в будущем мне поставят памятник или назовут моим именем город, меня эта мысль прогреет на полчаса, а потом — всё. Я просто разобрался со временем, что такого рода честолюбивые мысли и идеи не приносят счастья. Поэтому я всё меньше и меньше испытываю такую потребность. 

Это как раз связано с тем, что я понимаю: с собой в могилу этого не утащишь. Важнее хорошее взаимодействие с людьми, чем впечатление, которое я произвожу. Кажется, вот приятно, когда приходишь куда-то, и тебя все знают, а ты никого не знаешь. Но, если подумать, это не самая комфортная ситуация. Нарциссически – приятная, но с нее молока не надоишь. Человеческого молока. В смысле – здоровых, хороших эмоций. 

А подстёгивает ли смерть жить... полнее?

Да, я думаю, если горизонт планирования был бы бесконечным, то человеческое общество было совершенно иным. И я, наверно, жил бы как-то иначе. Но как? У меня не хватает фантазии.

И я понимаю, что я настолько детерминирован примерным сроком моего существования на земле, что не могу провести такой мысленный эксперимент. Это буду уже не я, не могу помыслить себя таким.

Вы ни разу в жизни не ощущали себя бессмертным?

Я помню время, когда не понимал, что такое смерть, и что я умру. Это не в смысле, что я бессмертный чувак. Я просто об этом не думал, ну не было у меня этого в жизненном мире. Это некий факт моей жизненной реальности. То же самое смерть: в какой-то момент она появляется.

Когда смерть появилась, это что-то изменило?

Конечно. Всё то, о чём мы говорили, я понял после осознания своей смертности.

Автор - Аксинья Ремизова
Редактор - Пётр Рахманов


12 сентября 2019