Юмор висельника – победа смеха над смертью

Черный юмор, или его разновидность висельный юмор – это смех и шутки на тему трагедии и смерти. Кому-то это кажется неуместным, кому-то нет. Отношение к черному юмору делит человечество на два лагеря. Опыт говорит, что смех и горе живут рядом, и черный юмор был присущ людям всегда. Психологи объяснили почему.

Черный юмор помогает изжить страх смерти

Потребность человека шутить на тему трагедии обусловлена глубинными страхами, живущими внутри каждого из нас.

Мы боимся смерти и не хотим обреченно замолкать и сжиматься, когда она рядом. Наша психика устроена так, что не может постоянно вмещать ворох разнообразных страхов, чтобы не травмироваться. Мы не в состоянии постоянно бояться, и в определенный момент в нас включаются механизмы вытеснения негативных эмоций. Они-то и принимают форму шуток на тему того, чему лучше бы не случаться. Черный юмор на поверку оборачивается спасительным средством от неврозов. Перед лицом трагедии человек решает: смеяться и помочь себе психологически или не выходить за этические рамки общественного табу, налагающего запрет на смех перед лицом смерти и беды.

Смех – защита от невроза

Черный юмор находит смешное в горе, смерти и страданиях, которые случились НЕ С ТОБОЙ, а С ДРУГИМИ, НЕ РЯДОМ, а ДАЛЕКО. Он как бы напоминает нам о том, что выход есть и что, хотим мы того или нет, на смену трагедии неизбежно придёт свет, и жизнь пойдет своим чередом.

Несмотря на то что в рамках этики смех над чужим горем предосудителен и осуждается обществом, черный юмор полезен для психического здоровья. Это механизм, выдворяющий тьму и страдание за порог нашего сознания. Импульсивной разрядкой через смех мы отодвигаем обреченность за горизонт событий.

Черный и висельный юмор – большая разница. В чем отличие?

Юмор висельника или висельный юмор (англ. gallows humor) многие считают разновидностью черного юмора, чуть ли не синонимом. Но это отнюдь не так.

Если черный юмор – это шутка по поводу чужой ситуации, то юмор висельника – шутка человека, стоящего на пороге собственной смерти. Как буквально передает смысл само словосочетание, это юмор обреченного, выраженный его последним действием или словом.

6 июля 1535 г. Автор «Утопии» Томас Мор всходит на эшафот и обращается к палачу: «Позвольте вниз мне самому».

6 июля 1535 г. Автор «Утопии» Томас Мор всходит на эшафот и обращается к палачу: «Позвольте вниз мне самому»

В отличие от черного юмора смех человека, стоящего на пороге смерти, не вызван страхом. Напротив, смех висельника звучит тогда, когда страха уже нет. Он уходит, уступив место осознанию неизбежности гибели. Но осознать саму смерть мы не в состоянии. Возникает абсурдное состояние психологического диссонанса. Сознание разрывается. Тогда, за минуты или секунды перед ударом «топора судьбы» и звучит смех обреченного.

Здесь можно привести красноречивый пример.

Смех в объектив перед расстрелом

В 2006 году министерством обороны Финляндии опубликовало архивное фото.

Карельский перешеек, Советско-Финская война, заснеженный лес. Пистолет финского офицера направлен прямо в лицо пойманного советского разведчика. Некто рядом снимает происходящее на фотоаппарат. Кадр ухватил последнее мгновение жизни пленного. Но в нем ни капли страха! Вместо того чтобы молить о пощаде или мрачно-стоически ждать развязки, обреченный смеется прямо в камеру.

За мгновение до гибели этот человек решает не быть жертвой и стать хозяином своей жизни – и смеется.

Советский разведчик смеется перед расстрелом

Советский разведчик смеется перед расстрелом.

Висельный смех звучит в момент ухода в смерть с гордо поднятой головой, это последний всплеск гордого Я человека в ответ на крайние обстоятельства.

Одно из «научных» объяснений этого явления таково: столкнувшись с трагедией или неизбежностью смерти, разум обреченного, будучи не в силах ее объять, переводит ее в категорию анекдотичного. Эшафот, стража, толпа, палач, плаха. «Я сейчас умру... что за чепуха, этого не может быть!».

Так или иначе, юмор висельника чужд страху. Это последняя усмешка перед лицом неизбежной гибели. Последняя перчатка, брошенная в лицо палачу, толпе, законам общества, природы. Последний плевок в лицо жестокости и бессмысленности самого Космоса.

Примеры «юмора висельников»

«Ромео и Джульетта»

Хрестоматийный пример «висельного юмора» есть в трагедии «Ромео и Джульетта». Меркуцио, ближайший друг Ромео, смертельно ранен Тибальтом.

В ответ на подбадривания друга – «Courage, man; the hurt cannot be much» – он отвечает: что рана его «...не так глубока, как колодец, и не так широка, как церковные ворота», но что ее «будет вполне достаточно» («’tis enough, ‘twill serve»), чтобы, когда его друг спросит о нем завтра, то обнаружит лишь его мертвое тело («...ask for me tomorrow, and you shall find me a grave man»).

Смерть Меркуцио

«Ромео и Джульетта». Смерть Меркуцио. Художник-иллюстратор Владимир Ненов.

Может возникнуть сомнение, что приведенный пример относится к висельному юмору, но это именно он, причем в самой рафинированной, чистой форме: в роли палача здесь сама Смерть, а толпы – Вселенная, перед лицом которой негоже уронить достоинство.

Однако, в наибольшей степени «богата» на яркие примеры черных шуток сама виселица, эшафот.

«А вы уверены, что это безопасно?»

Так, на казни английского серийного убийцы-отравителя Уильяма Палмера тот перед самой развязкой отпустил шутку, которую молва донесла до наших дней. Взглянув на прорезь люка под петлей, тот спросил палача «А Вы уверены, что это безопасно?».

«Фрэнч Фри. Как вам такой заголовок?»

Другой пример тоже связан с кончиной известного убийцы – Джеймса Френча, который перед казнью на электрическом стуле произнес: «Фрэнч Фри. Как вам такой заголовок?» (How’s this for a headline? French fries» (отсылка к картошке фри)).

«Нет, спасибо, я пытаюсь бросить курить»

Хорошим примером висельного юмора является также шутка, рассказанная одним из героев романа Кинга «Томминокеры», повествующая о казни через расстрел человека, в ответ на предложение выкурить последнюю сигарету ответившего «Нет, спасибо, я пытаюсь бросить курить».

Смерть как трагедия и смерть как комедия

Обыденному взору смерть представляется в трагедийном ключе – как мрачный форс-мажор, подкрадывающийся и исподтишка бьющий в спину наповал. Смерть в этом смысле бессюжетна, трагична, и банальна, таких много.

Смерть как комедия – сюжетна. В каком-то смысле шутящий висельник обращает неодолимую неизбежность в нечто прямым образом противоположное, управляемое и забавное действо. В последний раз перед смертью интеллект и воля человека возвращают ему контроль над его судьбой. Будь то эшафот, пылающий танк, тонущий корабль или падающий самолет – смех обреченного висельника есть звук победы абсурда, рожденного величием человека над слепой неодолимостью смерти.

Возможно, вам будет интересно:

14 ноября 2018